Воинское кладбище № 2 («Восточное») с захоронением воинов, погибших в боях с фашистскими захватчиками при обороне Тулы и умерших от ран в госпиталях Тулы

Продолжая рассказ о воинских кладбищах города Тулы, являющихся объектами культурного наследия, начатый в предыдущих статьях, перейдем к истории самого значительного из них по численности захороненных павших и умерших бойцов – воинского кладбища № 2, по расположению в восточной части территории старинного Всехсвятского городского кладбища названного «Восточным». Вытянутый вдоль кладбищенской стены, сопряженной с улицей Тимирязева, приближенный к прямоугольной форме участок имеет длину сторон 50 х 200 м.

На кадастровом учете как объект недвижимости значится сооружение историческое (по назначению) с К№ 71:30:050206:29, расположенное по адресу: Тульская область, г. Тула, ул. Л. Толстого, д. 79, Всехсвятское кладбище (у восточной стены), – Воинское кладбище № 2 «Восточное» у восточной стены с захоронением воинов, погибших в боях с фашистскими захватчиками при обороне Тулы и умерших от ран в госпиталях Тулы, с воинским кладбищем № 5 с захоронением воинов, погибших в боях в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., расположенным, не доходя воинского кладбища  № 2 «Восточное».

Следует пояснить наименование объекта из предыдущего абзаца: на кадастровом учете как один объект недвижимости с общей площадью 10 746 кв. м состоят два объекта культурного наследия регионального значения – воинское кладбище № 2 и воинское кладбище № 5.

Несмотря на то, что воинское кладбище № 2 самое внушительное из подобных объектов в Туле, о нем мало, что известно. Не установлены документальные источники, раскрывающие начало складывания в данном месте Всехсвятского кладбища воинского участка, о чем писала тульский историк-краевед Л.Н. Дзиговская[1], да и последующие этапы его развития и формирования наземного мемориального комплекса также не установлены в части конкретики. Тем не менее, имеются важные моменты, характерные для страны, на которых следуют остановиться, т.к. они дают понимание того, как достовернее всего сформировался рассматриваемый участок и объект в целом.

Этапы становления полного учета людских потерь в Вооруженных силах СССР как одной из важнейших задач, решаемой государственными органами власти и военного управления в ходе и после окончания военных действий, подробно исследованы российским историком Обернихиным Е.А. в диссертации «Увековечение памяти о советских воинах, погибших при освобождении европейских стран от нацизма в годы Великой Отечественной войны (1944―1991 гг.)»[2], за которую соискателю была присуждена ученая степень кандидата исторических наук по специальности 07.00.02 – «Отечественная история» (протокол от 21.05.2021 № 7).

Историком проанализированы нормативные правовые акты советского государства, которые подробно регламентировали мероприятия, связанные с погребением в военное время погибших защитников социалистической Родины, в том числе оказание воинских почестей при захоронении погибших в боях военнослужащих[3].

Накануне Великой Отечественной войны, 15 марта 1941 г., появился приказ № 138 о введении в действие «Положения о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава Красной армии в военное время» (далее по тексту ― Положение), которое систематизировало порядок персонального учета потерь на фронтах, погребения погибших и установило правила извещения населения страны о судьбе родственников-военнослужащих[4].

Положение обязывало каждого командира в любых условиях боя вести точный учет подчиненного личного состава. При убытии в лечебное учреждение эти учетные данные хранились в штабе воинской части. Прибывающее в часть пополнение ставилось на персональный учет, тщательно проверялось согласно списочному составу. К дезертирам и не явившимся по различным причинам в штаб части принимались меры розыска и привлечения к ответственности. В роте и батальоне ежедневно обобщали полученную информацию и представляли списки о безвозвратных потерях соответствующим командирам (по подчиненности) со строевой запиской. Командир полка, который в соответствии с указанным нормативным правовым документом нес полную ответственность за точный учет потерь в полку и своевременность донесений о потерях в штаб дивизии[5],  обязан был знать наличие личного состава в строю и сообщать сведения (по подчиненности) о безвозвратных потерях. В итоге штаб полка после точного установления численности потерь объявлял в суточном приказе поименный список выбывших из полка, вносил изменения в учетные документы и докладывал через каждые три дня список персональных потерь полка в штаб дивизии.

Однако суровая реальность войны вносила свои неумолимые коррективы: предоставить полную информацию о потерях в условиях, когда часть или соединение находятся в окружении, было практически невозможно, что в дальнейшем приводило к искажению статистических данных о безвозвратных потерях в войсках. В списки пропавших без вести попадал погибший личный состав частей, осуществлявших прикрытие отхода основных сил в ходе отступления. Такая же участь была уготована в основном личному составу частей, находящемуся в окружении[6].

В дни тяжелейших боев достойно похоронить погибших не представлялось возможным, поэтому могилами становились окопы, воронки, блиндажи или наскоро вырытые могилы, неоформленные и документально не учтенные соответствующим образом. Предание земле незахороненных останков погибших воинов Красной армии на оккупированных территориях осуществлялось местным населением или советскими военнопленными под руководством немцев.

Персональный учет потерь производился, в том числе и в лечебных учреждениях, куда доставлялись получившие ранения военнослужащие, а также в военных комиссариатах. Лечебные учреждения представляли списки умерших от ран через каждые пять дней в органы военного управления по подчиненности. Санитарные отделы военных округов подавали три раза за текущий месяц списки на умерших военнослужащих в тыловых госпиталях в Управление по комплектованию войск Генерального штаба Красной армии, на которое возлагался персональный учет потерь военнослужащих (убитые, умершие от ран, пропавшие без вести и попавшие в плен). По установлению смерти военнослужащего и места его погребения, лечебное учреждение направляло извещение его родственникам по месту жительства и в военкомат по месту призыва. Военные комиссариаты вели учет погибших, умерших от ран и без вести пропавших военнослужащих на основании полученных извещений из воинских частей[7].

Ответственность за розыск и сбор погибших на полях сражений в воинской части возлагалась на командира полка, но он не был наделен полномочиями по созданию воинского кладбища и захоронению погибших однополчан. Погребением могла заниматься только дивизия[8], а части, входящие в ее состав, лишь доставляли тела погибших к месту захоронения. В ходе войны данная норма не могла в силу различных обстоятельств исполняться частями, поэтому в подразделениях хоронили своих погибших однополчан, как правило, в одиночных или братских могилах.

Приказом от 07.10.1941 № 330 были введены красноармейской книжки[9]. Согласно данному приказу к началу ноября 1941 г. каждый красноармеец и младший командир должен был получить документ с фотографией и более полной информацией о владельце. Для розыска и сбора тел погибших распоряжением командира полка временно назначалась команда, руководимая старшинско-сержантским составом. На основании найденных у погибшего документов и вкладышей из медальона определялась личность погибшего. Медальоны с вкладышами, содержащими персональные данные о красноармейце, были отменены в ноябре 1942 года, что в дальнейшем привело к невозможности идентифицировать останки захороненного в братской могиле военнослужащего при их перезахоронении.

Приказ Наркомата обороны СССР № 138 четко регламентировал придерживаться определенных нормативных показателей, связанных с размещением мест захоронения. К примеру, «братские могилы и кладбища должны выбираться не менее 300 метров от источников водоснабжения, населенных пунктов, на относительно возвышенной местности»[10]. Могилы должны быть глубиной не менее 1,5 м.

Поверх могилы насыпался холм высотой до 0,5 м и покрывался дерном или камнем. На поверхности могилы устанавливалась пирамидка до 1,5 м, на которой писался ее номер или сведения о погибшем.

Примером подобного оформления воинского захоронения могут служить могилы с фотографии 1940-х гг. участка захоронения, которое теперь является воинским кладбищем № 5 (расположено на сопредельном участке с ВК № 2), хотя до оформления индивидуальных надгробий-обелисков дело не дошло.

Для осуществления учета всех захороненных военнослужащих в дивизии необходимо было вести Книгу погребения, подобные книги велись и в лечебных учреждениях. В силу объективных перипетий войны, таких как налеты вражеской авиации или обстрелы артиллерии противника, бои в окружении и мн. др., сохранить штабную архивную документацию в полном объеме к окончанию войны удалось не всем частям и соединениям.

Ведение учета в боевой обстановке не было регламентировано, выпали из внимания учреждения, запасные и учебные части, военно-учебные заведениям, которые готовили офицерские кадры для действующей армии и нередко принимали участие в боях, то же касается и прибывающего пополнения для действующей армии  (имели место случаи, когда прибывающее пополнение прямо из эшелона без постановки на учет по месту прибытия вступало в бой с противником)[11]. Подобные примеры встречаются в книгах, посвященных обороне Тулы осенью-зимой 1941 года.

На основании приказа Наркомата обороны СССР от 31.01.1942 № 252 при Главном управлении формирования и укомплектования войск Красной армии[12] было создано Центральное бюро по персональному учету потерь действующей армии.

Постановлением от 01.04.1942 № ГОКО-1517 Государственный комитет обороны СССР возложил персональную ответственность на местные органы власти за своевременную и полную уборку трупов на территориях районов, освобожденных от противника, а также за представление в Центральное бюро по персональному учету потерь действующей армии поименных списков захороненных бойцов и командиров Красной армии[14].

2 апреля 1942 г. для работы гражданского населения была издана «Инструкция по уборке бывших полей сражений»[15]. В ней определялось, что начальнику команды по захоронению погибших необходимо вести Книгу «Именной список трупов бойцов и командиров Красной армии, обнаруженных на полях сражений». Инструкция допускала использовать для захоронения трупов траншеи, окопы, воронки и уточняла порядок определения личности погибшего, а также особенности работ при перезахоронении трупа. В частности, при перезахоронении трупов требовалось указывать в Книге точное месторасположение бывшей могилы, число трупов, извлеченных из нее, и место нового захоронения. В итоге органы государственной власти смогли организовать с помощью местного населения не только работы по погребению погибших советских воинов, но и их персональный учет. Однако последний осуществлялся неудовлетворительно.

4 февраля 1944 г. был подписан приказ НКО СССР № 023 о введении в действие «Наставления по учету личного состава Красной Армии в военное время»[16]. В нем определены: порядок и формы учета и отчетности по личному составу; сроки представления отчетных донесений обязательных для соединений, частей, учреждений и заведений всех родов войск и служб Красной армии; правила выдачи и использования рядовым и сержантским составом красноармейской книжки; порядок персонального учета безвозвратных потерь и погребения личного состава действующей армии.

В Наставлении упоминалось только о красноармейской книжке как основном документе, который удостоверял личность рядового и сержанта. Если по какой-либо причине у военнослужащего на момент гибели этого документа не было, то идентифицировать его или просто опознать было затруднительно. При перезахоронении останков погибших воинов по отдельным косвенным признакам (вещам или документам справочного характера) могли определить личность погибшего примерно, внося данные о нем в список захороненных на кладбище. Если же документ был выполнен с грамматическими ошибками или неразборчивым почерком, то увековечивался военнослужащий, которого могло не быть в учетных данных Наркомата обороны.

Обернихиным Е.А. сделан вывод о том, что мощное наступление и стремительное продвижение германского вермахта летом-осенью 1941 г. на европейской части СССР практически не позволило командованию и штабам воинских частей реализовывать положения имеющейся нормативной базы о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава. В условиях отступления советских войск у штабов часто не было возможности своевременно предоставить в центр достоверные цифры потерь, отсутствовала объективность в указании количества военнослужащих, оказавшихся в плену, и смертности среди них. Тела многих воинов Красной армии так и остались лежать непогребенными в местах массовой гибели, а отсутствие документального подтверждения фактов гибели красноармейцев стало причиной включения их в списки «пропавших без вести». Работы по погребению погибших на оставленных врагу территориях выполняли военнопленные и местное население под руководством оккупантов. Соответственно учет данных о захороненных красноармейцах не производился. Принятие новых нормативных документов не сопровождалось установлением новых надежных средств идентификации погибшего воина. Создание в соединениях и частях фронтов и армий специальных подразделений по персональному учету потерь, обладающих функциями контроля деятельности штабов, имело определенный положительный эффект, как и ответственная и принципиальная работа офицерского состава этих подразделений, что способствовало выявлению недостатков и устранению беспорядка в учетных данных воинских частей[17].

Следует отметить, что захоронения павших и умерших бойцов Красной армии, произведенные на территории Всехсвятского кладбища, которую в настоящее время занимает воинское кладбище № 2 «Восточное», произведены в условиях действия перечисленных нормативных правовых актов и тех корректив, которые неминуемо вносили условия военного времени, тем более, тяготы обороны Тулы осенью-зимой 1941 года.

Государственная информационная система «Память народа» (https://pamyat-naroda.ru/), созданная Управлением Министерства обороны Российской Федерации по увековечению памяти погибших при защите Отечества, предоставляет возможность посетителям портала получить наиболее полную документальную информацию об участниках Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. при помощи новых интерактивных инструментов. На  данном электронном ресурсе размещены оцифрованные документы персональных потерь Красной армии в годы Великой Отечественной войны, содержится информация об участниках войны, в том числе погибших, в виде различных документов, включая поименные списки захороненных, записи военкоматов, донесения о безвозвратных потерях, документы из госпиталей, документы учетных картотек, приказы, извещения и т.п. Дополнительным источником являются печатные книги памяти. Среди перечисленных документов можно найти информацию о погребенных на территории воинского кладбища № 2 красноармейцах.

Прежде всего это два интерактивных поименных списка захоронения, которые дают выход на сохранившиеся оцифрованные документы по каждому человеку, внесенному в списки. Первый список датируется 2002 годом и содержит 2182 персональных записи, второй список без даты содержит информацию о 2389 захороненных. Во втором списке воинские звания в подавляющем большинстве случаев обозначены как «рядовой» или несколько реже – «красноармеец». Поскольку в Вооруженных Силах СССР звание «рядовой» было официально введено в июле 1946 года (хотя встречалось в источниках военной поры), до этого в документах чаще всего использовалось – «красноармеец» (с 1918 по 1946 год, как персональное звание введено 22.09.1935), то следует предположить, что персональные данные в списках захороненных для воинского кладбища № 2 «Восточное» стали активно пополняться после 1946 года.  Единично встречаются: ефрейторы (звание, следующее за рядовым, в СССР введенное в ноябре 1940 года); а также воинские звания сержантско-старшинского состава, введённого в СССР в 1943 году (вместо категории младшего командного состава): младший сержант, сержант, старший сержант, старшина.

Анализ всего комплекса документов, «привязанных» к каждой фамилии списка, дает возможность утверждать, что на воинском кладбище № 2 в подавляющем большинстве захоронены бойцы умершие от ран или болезней в эвакуационных госпиталях.

Самая ранняя дата о смерти, 14 января 1941 года, т.е. период, когда Великая Отечественная война еще не была объявлена, в рассматриваемом списке относится к записи о рядовом Афоничеве Григории Кузьмиче, 1909 года рождения.

В недатированном поименном списке захороненных на воинском кладбище № 2 «Восточное» имеются персональные записи о погибших и умерших от ран и болезней за 1941, 1942, 1943, 1944, 1945 и 1946 годы.

Поздняя дата смерти в списке – 26 сентября 1946 года – относится к записи о красноармейце Дегтяреве Александре Васильевиче. В связке с фамилией красноармейца находятся 12 документов. Среди них – донесение о безвозвратных потерях штаба Западного фронта от 24.10.1942 № 05596 с представлением именных списков военнослужащих, умерших в лечебных учреждениях Западного фронта с 01.08.42 по 15.10.42. Из документа следует, что Дегтярев А.В., 1913 года рождения, москвич, призывался Ленинским РВК, Московская обл., г. Москва, Ленинский р-н, последнее место службы – 257 стрелковый полк 342 стрелковой дивизии Западного фронта. Дегтярев А.В. умер от ран 14.09.1942 в эвакуационном госпитале № 1145. О месте захоронения сделана запись: Тульская обл., г. Тула, кладбище, могила № 128, третий в ряду от западного края[18].

В Книге учета умерших в эвакогоспитале 1145 за период 03.09.42 по 13.08.43 под порядковым номером 290 значится Дегтярев Александр Васильевич, в причине смерти которого указано, что умер 14.09.1942 от слепого осколочного ранения мягких тканей угла нижней челюсти слева с повреждением кости, осложненного ретрофарингеальным (т.е. заглоточным) абсцессом и флегмоной шеи. Место захоронения: Тульская обл., г. Тула, городское кладбище, могила № 128, 3-й в ряду[19]. Вероятно, дата в поименном списке захоронения, 26.09.1946, либо ошибочна, либо относится к перезахоронению внутри воинского кладбища.

Поименный список захоронения без даты с информацией о 2389 умерших воинах следует воспринимать критично, т.к. имеются строки без информации, но с порядковым номером. А юный герой обороны Тулы, Шурик Павлов, погибший в ноябре 1941 года и указанный в списке как захороненный на воинском кладбище № 2 «Восточное», похоронен в индивидуальной могиле в другой части Всехсвятского кладбища.

Большее число записей о смертях в данном списке относится к 1942-1943 годам.

Упоминание об индивидуальной могиле, как у Дегтярева А.В. (могила № 128) далеко не единственное.

Например, в связке с фамилией красноармейца Киселева Василия Григорьевича, 1910 года рождения, происходившего из Саянского района Красноярского края, призванного Саянским РВК, Саянского района Красноярского края, находятся 9 документов. В именном списке умерших от ран в эвакогоспитале № 1032 за период от 16.09.42 по 20.09.42 к донесению о безвозвратных потерях штаба Западного фронта от 24.10.1942 № 05596 значится, что красноармеец, танкист-водитель Киселев Василий Григорьевич, последним местом службы которого был 3-й гвардейский мотострелковый полк 1-й Московской Краснознаменной гвардейской мотострелковой дивизии, действовавшей на Западном фронте, умер 16.09.42 в результате осколочного ранения грудной клетки. В документе названо первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральное кладбище, площадка ЭГ 1032, середина восточной стороны, возле кирпичного забора, могила № 59[20].

Предыдущая запись дает понимание того, что в восточной части Всехсвятского кладбища (современного участка воинского кладбища № 2 «Восточное») были выделены специальные участки, закрепленные за эвакогоспиталями для захоронения умиравших бойцов. Могилы первоначально были чаще всего индивидуальными, т.к. бойцы умирали в разное время.

Нижеследующие примеры подтверждают утверждение.

Кокарев Иван Алексеевич, 1909 г.р., призванный Ореховским РВК Ярославской обл., рядовой, 105 осп, умер от ран 01.09.1942 в ЭГ 1784, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище по ул. Тимирязева, 1 ряд, могила № 164[21].

Морозов Михаил Иванович, 1916 г.р., призванный Ивановским РВК г. Иваново Ивановской обл., красноармеец, 11 гв. полк, умер 26.07.1943 от ран, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище, площадка ФЭП 37 (фронтовой эвакоприемник 37), могила № 718[22].

Военные госпитали, дислоцировавшиеся на территории Тульской области с конца 1941 и до конца 1943 года, входили в состав трех госпитальных баз – полевого эвакуационного пункта № 21 (ПЭП-21) и фронтовых эвакуационных пунктов № 1 и 37 (ФЭП-1 и ФЭП-37). Они выполняли функции госпитальных баз фронтового района и не задерживали у себя раненых до полного излечения, т.к. основной их задачей являлась окончательная хирургическая обработка раненых. Тяжелораненые и раненые с длительным сроком лечения эвакуировались вглубь страны[23].

Нефедов Тимофей Васильевич, 1908 г.р., призванный Касимовским РВК, г. Касимов, Касимовский р-н Рязанская обл., сержант, 17 мсб Западный фронт, умер от ран 26.09.1942, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище, площадка ПЭП № 21 (полевой эвакуационный пункт № 21), могила № 273[24].

Осипов Александр Осипович, 1903 г.р. в дер. Зубкова Пречистенского р-на Смоленской обл., призванный Пречистенским РВК, красноармеец, 13 мсб Западный фронт, умер от ран 31.08.1942 в ЭГ 4563, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище, 5 ряд, могила № 154[25].

Петухов Андрей Григорьевич, 1902 г.р, д. Александровка, Александровский с/с, Масленовский р-н, Новосибирская обл., призван Масленовским РВК Новосибирской обл., рядовой, 1148 сп, умер от ран 29.08.1942 в ЭГ (эвакогоспиталь) 1145, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, кладбище, могила № 85, 3-й в ряду от западного края[26].

Попов Василий Андреевич, 1912 г.р., призванный Томаровским РВК Томаровского р-на Курской обл., ст. сержант, 955 сп, умер от ран 30.08.1941 в ЭГ 1113, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище[27].

Поршин Максим Филиппович, 1902 г.р., призывался Атюрьевским РВК Атюрьевского р-на Мордовской АССР, красноармеец, последнее место службы – санитарный поезд 1053 (после предыдущего ранения был признан негодным к строевой службе, но годным для нестроевой службы в тылу), умер от ран 05.08.1943 в СЭГ (сортировочный эвакогоспиталь) 1066, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище, площадка СЭГ 1066, могила № 778[28].

СЭГ 1066 в 1941 году находился в Куркинском районе Тульской области, затем из-за наступления фашистских войск был передислоцирован и по март 1942 года действовал в городе Карабаш Челябинской области. 3 апреля 1942 года госпиталь вернулся в Тульскую область. Сортировочно-эвакуационный госпиталь мощностью в 3500 коечных мест разместился в областном центре на базе школы фабрично-заводского ученичества № 7, школы № 15, железнодорожной поликлиники, Дворца пионеров и клуба «Серп и молот». В воспоминаниях О.Т. Никитиной говорится, что «в основном туда поступали раненые танкисты. Операционной не было. В госпитале оказывали первую помощь. Многие раненые не выживали, умерших танкистов хоронили в братской могиле за училищем. В госпитале не хватало врачей, перевязочного материала, лекарств, продуктов. За ранеными ухаживали женщины и дети, стирали бинты, готовили еду, топили печи, мыли полы…»[29].

Рыжаев Михаил Михайлович, 1922 г.р., призванный Конаковским РВК Калининская обл., красноармеец, последнее место службы: 1295 сп Западный фронт, умер от ран 19.03.1942 (в др. док. 20.03.1942) в ЭГ 1873, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище[30].

Сажин Иван Павлович, 1905 г.р. ст. Б-Лазовка Токаревского р-на Тамбовской обл., призванный Токаревский РВК, красноармеец, последнее место службы: 1148 сп Западный фронт, умер от ран 17.09.1942, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище, площадка ПЭП (полевого эвакуационного пункта) № 21, могила № 288[31].

Смирнов Петр Александрович, 1901 г.р. в г. Данилове Ярославской обл., призванный Даниловским РВК, старшина, последнее место службы: 1146 сп, умер от ран 12.08.1943 в ЭГ 2068, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище, площадка ФЭП 37, могила № 782[32].

Чмыхов Федор Ефимович, 1900 г.р. в ст. Святославка Саратовская обл., красноармеец, последнее место службы: 61 А, умер от болезни 26.12.1942 в ЭГ 1874, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище, общегоспитальный участок, одиночная могила № 335[33].

Широков Иван Александрович, 1924 г.р., место рождения: Молотовская (ныне Пермская) обл., Верхне-Муллинский р-н, з-д Юг, 101, призванный Верхне-Муллинский РВК, красноармеец, последнее место службы: 1 гв. мсд Западный фронт, умер от болезни (последствия ранения) 15.10.1942, первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище, площадка СЭГ 1066, могила    № 324[34].

 

Среди похороненных в восточной части Всехсвятского кладбища имеются и убитые. Например: Тюкаев Василий Федорович, 1907 (или 1897) г.р. в д. Болынтово Заокского р-на Тульская обл., призванный 29.08.1941 Заокским РВК, в донесениях от августа 1941 года значился «пропавшим без вести», сержант, последнее место службы: воен. продсклад 201, убит при налете вражеской авиации 05.12.1941 (в др. док. 05.10.1941), первичное место захоронения: Тульская обл., г. Тула, Центральный р-н, Всехсвятское кладбище[35].

Примеры, подобные приведенным, можно продолжить, однако их достаточно для иллюстрации того положения, когда в годы войны на восточном участке Всехсвятского кладбища стал складывать воинский участок, на котором были свои площадки, закрепленные за эвакогоспиталями, дислоцировавшимися в городе и производившими погребения умерших от ран и болезней бойцов в индивидуальные (одиночные) либо коллективные могилы.

Список захороненных на воинском кладбище № 2 «Восточное», размещенный на портале «Память народа», нуждается в корректировке, исправлении ошибок и неточностей, бережного отношения к памяти умерших воинов Красной армии. За каждой фамилией своя трагичная судьба, тесно спаянная с судьбой Родины, которую защищали.

После войны на территориях, где шли военные действия, воинские захоронения стали местом увековечения памяти погибших защитников Родины. 18 февраля 1946 г. СНК СССР принял постановление № 405-1650 «О взятии на учет воинских захоронений, о благоустройстве и сохранении братских могил и захоронений бойцов и командиров Красной Армии, партизан и партизанок Великой Отечественной войны», в котором военным отделам комитетов партии и местным Советам предписывалось до 1 июня 1946 г. взять на учет, а к 1 августа 1947 г. благоустроить все имеющиеся на подведомственной территории воинские захоронения (воинские кладбища, братские и индивидуальные могилы). Одновременно Комитету по делам архитектуры при Совнаркоме СССР поручалось в течение трех месяцев разработать 50 типовых проектов памятников, которые можно было бы воплотить в металле, бетоне, камне[36].

В развитие предыдущих нормативных правовых актов, а также постановления Совмина СССР от 14 октября 1948 г. N 3898 «О мерах улучшения охраны памятников культуры» Совет Министров РСФСР принял постановление от 28 мая 1949 г. № 373 «Об утверждении инструкции о порядке учета, регистрации и содержания археологических и исторических памятников на территории РСФСР», на основании которого Комитет по делам культурно-просветительных учреждений при Совете Министров РСФСР должен был представить к 1 ноября 1949 г. Совету Министров РСФСР государственные списки археологических и исторических памятников. В соответствии с § 13 раздела III. «Учет и охрана исторических памятников» указанной инструкции было продекларировано:

«Учету и охране подлежат следующие исторические памятники: сооружения и места, связанные с важнейшими историческими событиями в жизни народов СССР, революционным движением, гражданской и Великой Отечественной войнами, социалистическим строительством; памятники мемориального значения, связанные с жизнью и деятельностью выдающихся государственных и политических деятелей, народных героев и знаменитых деятелей науки, искусства и техники, их могилы; памятники истории техники, военного дела, хозяйства и быта».

Согласно абзацу 2 § 15 инструкции: «Исторические памятники (обелиски, надгробья, братские могилы и прочие), воздвигнутые в местах общественного пользования, охраняются органами благоустройства местных Советов депутатов трудящихся».

После данных нормативных правовых актов стали активно оформляться охранные обязательства и паспорта на индивидуальные и братские могилы.

Примечательно, что в охранном обязательстве от 18.09.1952 по историческому памятнику (могиле), напрямую относящемуся к воинскому кладбищу № 2 «Восточное», исторический памятник поименован как «Могилы воинов сов. армии, погибших в Отечественной войне 1941-45 гг.», т.е. в конце 1952 года захоронения все еще выглядели как могилы с описанием местоположения: Всехсвятское кладбище, от входной дороги по левую сторону у стены кладбища.

Возвращаясь к общероссийскому положению с благоустройством воинских захоронений и увековечивания памяти погибших бойцов, следует отметить, что число могил, подлежащих благоустройству, в некоторых районах страны было таково, что учет и поддержание их в должном состоянии оказались не под силу местным органам власти. В только что освобожденных районах уцелевшее население было занято в основном восстановлением хозяйства или даже просто выживанием, в частности, во время голода 1946–1947 гг. Намного более актуальными, чем уход за могилами, на местах прошедших боев были разминирование местности и сбор металлолома, которые активно велись вплоть до конца 1950-х гг. К тому же многие захоронения оказались вдали от дорог и населенных пунктов, часто на еще не разминированной местности[37]. В Тульской области снаряды войны находили еще в начале 1990-х гг.

На территориях страны, связанных с боевыми действиями, имеющих многочисленные индивидуальные и братские могилы (включая плановые и санитарные захоронения), в свете исполнения директив Совмина СССР и РСФСР начался массовый процесс укрупнения (так наз. «благоустройства») воинских захоронений, который не миновал Тульскую область. Данный процесс напрямую был связан с многочисленными перезахоронениями полными или частичными из мест первоначальных захоронений в более крупные и доступные для посещения граждан братские могилы, (что прослеживается в документах, размещенных на портале «Память народа»), а также существенным изменением наземных ориентиров данных захоронений.

В конце 1960-х – 1980-е годы в области прошла еще одна волна перезахоронений в связи с созданием Курганов Славы и Курганов Бессмертия, таковых в области восемь.

В результате данной работы индивидуальные могилы погибших и умерших в госпиталях воинов Красной армии, захороненных в восточной части Всехсвятского кладбища, были утрачены в части видимых наземных ориентиров. Возможно, когда-нибудь будут выявлены документы местных органов исполнительной власти, которые позволят создать более подробную и детальную картину преобразования воинского кладбища, по сути, в одну большую братскую могилу.

Анализ документов, находящихся в открытом доступе, связанных с воинскими захоронениями, дает возможность предполагать наличие для воинского кладбища   № 2 «Восточное» нескольких этапов перезахоронений, произведенных на данный большой участок в разное время из других мест. Наземное оформление данного участка Всехсвятского кладбища в разные периоды благоустройства и связанного с ним процесса «укрупнения» глобально менялось трижды, что имело видимые для всех результаты. Подземное расположение погребений с останками в пределах восточного участка, структура и характер этого расположения, изменение их состояния в результате производимых поздних подзахоронений и работ по благоустройству, остается неизвестным. В настоящее время ясно одно: под ровной поверхностью современного газона, двумя большими крыльями-аллеями расположившегося по правую и левую стороны от центральной части мемориала воинского кладбища № 2 «Восточное», находятся захоронения с останками более 2380 павших и умерших от ран бойцов. Эти две части газона для каждого россиянина – место святое и неприкосновенное.

В охранном обязательстве от 18.09.1952 памятник именовался как «Могилы…», а уже через три года, в приложении к решению Тулгорисполкома от 31.12.1955 «О неудовлетворительном состоянии братских кладбищ, находящихся в гор. Туле» в списке воинских кладбищ на территории Всехсвятского кладбища значатся: «Южное», «Западное», «Офицерское», «Восточное»[38].

В решении Тулоблисполкома от 08.09.1956 «О ходе работ по благоустройству и содержанию воинских кладбищ и могил погибших воинов Советской Армии» содержится предписание райисполкомам совместно с военными комиссарами принять все возможные меры, используя архивные данные и опрос местного населения, к выявлению фамилий захороненных[39].

На фотографиях ведомственного архива государственного учреждения культуры Тульской области «Центр по охране и использованию памятников истории и культуры» (далее – ГУК ТО «ЦОИПИК»): трех – конца 1950-х годов и одной – конца 1960-х годов, воинское кладбище № 2 «Восточное» имело вид мемориального комплекса с площадками газонов: индивидуальных могил уже не наблюдалось, в центре участка располагалась большая круглая клумба, напоминавшая мини-курган с цветами, высаженными в виде звезды, за клумбой был установлен скульптурный памятник (на постаменте возвышался узкий пьедестал с солдатской каской и прислоненным знаменем), сзади памятника, на стене кладбища, – мемориальная плита с памятной надписью: «Вечная слава героям, павшим за свободу и независимость нашей Родины», вход со стороны воинского кладбища № 5 на территорию воинского кладбища № 2 был обозначен двумя бетонными обелисками с датами: на левом – «1941 г.», правом – «1945 г.».

Данный вид и состав воинского кладбища № 2 «Восточное» был отражен нормативным правовым актом постановки на государственную охрану, а именно: решением исполнительного комитета Тульского областного Совета депутатов трудящихся «Об улучшении постановки дела охраны, эксплуатации и учета памятников истории и культуры» от 09.04.1969 № 6-294.

Нормативным правовым актом постановки на государственную охрану 1969 года зафиксирован, по сути, второй облик участка захоронения (после индивидуальных могил с холмиками) в виде мемориального комплекса с установкой на территории воинского кладбища № 2 скульптурного памятника и двух бетонных обелисков (не сохранились), т.е. узаконено оформление воинского кладбища после процесса укрупнения конца 1950-х годов, произведенных перезахоронений и работ по благоустройству.

К 30-й годовщине Победы над немецко-фашистскими захватчиками, которое торжественно праздновалось 9 мая 1975 г., на воинских участках Всехсвятского кладбища производились масштабные благоустроительные работы, в результате которых, а также после ряда перезахоронений, состав братских могил на воинских участках, их особенности, надгробные комплексы, по сравнению с 1969 годом, когда был принят документ о постановке на государственную охрану, изменился.

Воинский участок кладбища с братскими могилами размером 50х200 м имеет установленный четырехгранный восьмиметровый обелиск, в верхней части которого укреплена пятиконечная звезда, мемориальные надгробные плиты и две памятные стены при входе от участка воинского кладбища № 5 с установленными именами погребенных воинов.

Приказом инспекции Тульской области по государственной охране объектов культурного наследия от 25.09.19 № 159 утверждены границы территории площадью 4208,3 кв. м для объектов культурного наследия регионального значения «Воинское кладбище № 2 («Восточное») с захоронением воинов, погибших в боях с фашистскими захватчиками при обороне Тулы и умерших от ран в госпиталях Тулы» и «Воинское кладбище № 5 с захоронением воинов, погибших в боях в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.».

Обращает на себя внимание тот факт, что объект культурного наследия регионального значения «Воинское кладбище № 2 («Восточное») с захоронением воинов, погибших в боях с фашистскими захватчиками при обороне Тулы и умерших от ран в госпиталях Тулы» в результате оказался значительно меньше по площади и занимает центральное положение на территории исторически сложившегося участка воинского кладбища № 2, который вместе с воинским кладбищем № 5 имеет площадь 10 746 кв. м. Соответственно предмет охраны был утвержден приказом инспекции Тульской области по государственной охране объектов культурного наследия от 31.07.20 № 76 не для всего воинского кладбища № 2, а только для его центральной части – объекта культурного наследия.

В поименный список погребенных на мемориальных плитах над братскими могилами и двух мемориальных стенах у входа на воинское кладбище № 2 внесены фамилии более двух тысяч военнослужащих Советской армии, погибших в боях и умерших от ран в госпиталях города в период 1941-1945 годов.

В связи с перезахоронением в послевоенный период на данный участок останков погибших воинов, реконструкцией и благоустройством к юбилейными датам Великой Отечественной войны, первоначальный вид мемориального кладбища был изменен, в настоящее время число захороненных – 2394, известных – 2303, неизвестных – 91.

Объект культурного наследия регионального значения «Воинское кладбище № 2 («Восточное») с захоронением воинов, погибших в боях с фашистскими захватчиками при обороне Тулы и умерших от ран в госпиталях Тулы» непосредственно связан с событиями Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., а также с событиями героической обороны города Тулы осенью-зимой 1941 года. Подлежит сохранению согласно нормам Федерального закона от 25.06.2002 № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», в частности статьи 45 указанного закона.

Сложившийся наземный мемориальный комплекс монументальных сооружений над захоронениями на воинском кладбище № 2 (включая 8-метровый обелиск, мемориальные плиты с именами упокоенных, две стены перед входом), появившийся в результате крупных работ по реконструкции и благоустройству, произведенных в 1956, в конце 1960-х, а также в 1995 году к 50-летию Победы, призван увековечить память о событиях, участниках, ветеранах и жертвах Великой Отечественной войны и героической обороны города Тулы осенью-зимой 1941 года. Подлежит сохранению согласно нормам действующего законодательства, включая федеральное: Закон РФ от 14 января 1993 года № 4292-1 «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества», Федеральный закон от 19 мая 1995 года № 80-ФЗ «Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов», приказ Министра обороны РФ от 14 октября 2021 года № 605 «Об установлении Порядка паспортизации и централизованного учета воинских захоронений»; а также региональное: Закон Тульской области от 20 декабря 2021 года № 144-ЗТО «О регулировании отношений в сфере увековечивания памяти погибших при защите Отечества на территории Тульской области», постановление правительства Тульской области от 02 декабря 2022 года № 782 «О мерах по реализации Закона Тульской области от 20 декабря 2021 года № 144-ЗТО «О регулировании отношений в сфере увековечивания памяти погибших при защите Отечества на территории Тульской области».

1 - Дзиговская Л. Военные кладбища на территории Всехсвятского кладбища в г. Туле в XIX – XX вв. По документам ГАУ ТО «Государственный архив» // Тульский краеведческий альманах. 2011. Вып. 8. С. 63-68).

2 - Обернихин, Е. А. Увековечение памяти о советских воинах, погибших при освобождении европейских стран от нацизма в годы Великой Отечественной войны (1944-1991 гг.) : специальность 07.00.02 – «Отечественная история» : диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук / Обернихин Евгений Анатольевич; Федеральное государственное казенное военное образовательное учреждение высшего образования «Московское высшее общевойсковое командное орденов Жукова, Ленина и Октябрьской Революции Краснознаменное училище». — Москва, 2021. — 297 с. — Текст : непосредственный.

3 - Устав гарнизонной службы Красной армии. М. : Воениздат, 1943. С. 85-88.

4 - Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 4. Оп. 12. Д. 97. Л. 264.

5 - РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 97. Л. 270.

6 - Обернихин, Е. А. Увековечение памяти о советских воинах…, с. 40.

7 - РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 97. Л. 275.

8 - Там же. Л. 279.

9 - РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 99. Л. 275.

10 - РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 97. Л. 279.

11 - Обернихин, Е. А. Увековечение памяти о советских воинах…, с. 46.

12 - РГВА. Ф. 4. Оп. 11. Д. 65. Л. 202.

13 - РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 103. Л. 196.

14 - РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 103. Л. 724.

15 - РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 103. Л. 726.

16 - РГВА. Ф. 4. Оп. 11. Д. 77. Л. 43.

17 - Обернихин, Е. А. Увековечение памяти о советских воинах…, с. 62-63.

18 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Д. 28. Л. 65.

19 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. А-83627. Д. 2695. ЛЛ. 14об. – 15.

20 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Д. 28. Л. 101; там же: Д. 1129. Л. 98.

21 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. А-83627. Д. 3403. – Алфавитная книга умерших эвакогоспиталя № 1784, период 07.07.41-09.08.43. ЛЛ. 30об.-31.

22 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 18001. Д. 671. Л. 174.

23 - Гоголев, Н.В. Военные госпитали на территории Тульской области в 1941–1943 годах // Вестник ГОУ ДПО ТО «ИПК и ППРО ТО». Тульское образовательное пространство. 2022. № 3. С. 60–64.

24 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Д. 28. Л. 231.

25 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Д. 1394. Л. 82об.

26 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. А-83627. Д. 2694. ЛЛ. 86-87.

27 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818884. Д. 35. Л. 33об.

28 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 18001. Д. 671. Л. 155об.

29 - Гоголев Н. В. Эвакуационный госпиталь № 1066 // Вестник ГОУ ДПО ТО «ИПК и ППРО ТО». Тульское образовательное пространство. 2022. № 2. С. 82–84.

30 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. А-83627. Д. 3559. Л. 5. Там же. Оп. 818883. Д. 1390. Л. 10об.

31 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Д. 28. Л. 83.

32 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. А-83627. Д. 3920. Л. 221.

33 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 18001. Д. 785. Л. 308.

34 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Д. 1393. Л. 2.

35 - ЦАМО. Ф. 58. Оп. 18004. Д. 706. Л. 81; там же. Д. 583. Л. 39; ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Д. 27. Л. 3; ЦАМО. Ф. Тульский ВПП. Оп. 612742. Д. 1_25. Л. 23; там же. Оп. 612742. Д. 26. Л. 22.

36 - Конасов, В.Б. Пока не похоронен последний солдат. Очерки и документы / В.Б. Конасов, В.В. Судаков, А.Н. Быстрицкий. – Вологда – Москва, 1997. – 107 с. – С. 9.

37 - Бабанин, Т.В. Укрупнение воинских захоронений в 1940–1960-е гг. и проблемы увековечивания памяти погибших защитников Отечества (на примере братского кладбища в деревне Сергейцево Пустошкинского района Псковской области) [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ukrupnenie-voinskih-zahoroneniy-v-1940-1960-e-gg-i-problemy-uvekovechivaniya-pamyati-pogibshih-zaschitnikov-otechestva-na-primere-1/viewer.

38 - ГАУ ТО «Государственный архив» (ГАТО). Ф. Р-252. Оп. 5. д. 81-а. Л. 69-71.

39 - ГАТО. Ф. Р-2640. Оп. 6. д. 211. Л. 193-195.